Под знаком тибетской свастики

Журнальный зал: Слово\Word, №54 - Мина Полянская - Подпольный мастер Цукер

под знаком тибетской свастики

Зимовать армию барон повёл в Тибет. Но армия была против. . Ф. Горенштейна "Под знаком тибетской свастики" (отрицаемая. Неоднозначный для российского человека символ. Слишком много боли было принесено под этим знаком. Потому и бросается в глаза. Сразу. Везде. Сва́стика (ярга, символ «卐» или «卍», санскр. स्वस्तिक от स्वस्ति, свасти . Знак свастики с загибом концов креста влево («женский») . также в Тибете и в Сиаме. В древнекитайских манускриптах она включала в себя такие.

Во время войны его мать — директор дома для малолетних нарушителей Энна Абрамовна Прилуцкая — с маленьким сыном отправилась из Бердичева в эвакуацию. Она умерла под Оренбургом в дороге из эвакуации. Фридрих был помещён в детский дом, а после войны рос в семье родных сестёр его матери — Злоты и Рахили в Бердичеве, откуда происходили его родители и где он провёл большую часть детства.

Был чернорабочим, окончил Днепропетровский горный институт, до года работал инженером, затем учился в Москве на Высших сценарных курсах. Написал сценарии семнадцати фильмов, пять из которых были осуществлены. Творчество Горенштейна высоко ценили те, кому он доверял читать свои неизданные произведения.

Все они считали Горенштейна гениально одаренным мастером. С года жил в Вене, затем переехал в Западный Берлин, куда был приглашен на годовую творческую стипендию Германской службы академических обменов DAAD, и стал первым русским писателем-стипендиатом. В то же время 8 его книг были переведены и изданы во Франции Горенштейн дважды — в и в годах — приглашался президентом Франции Миттераном на традиционную ежегодную встречу в Елисейском дворце как представитель русских писателейа в х годах 11 книг были опубликованы в Германии.

Книги Горенштейна переведены на иностранные языки наибольшее число переводов на французский и немецкий. Вы же абсолютно здоровы, и ваша реакция абсолютно нормальная на крайнюю распущенность и безобразие, царящие. Единственная возможность жить — это постоянно помнить, во имя чего мы терпим.

Во имя чего терпеть? Я провел несколько лет на русско-германском фронте, потом — гражданская война. Но обстоятельства вчерашнего кровопускания — последняя капля.

Некоторые считают его маньяком. Я с этим не согласен, хотя, безусловно, он человек параноического склада. Это, безусловно, новый тип, тип лишь нарождающегося времени, и этим он отличается от патриархальных тиранов, даже кровавых. Это творец тотальных мифов или утопий. Отсюда и безумная энергия, которой обладают лица с навязчивыми идеями. Во всяком случае, невзирая на жестокость, трагическая попытка барона в одиночку бросить вызов большевикам здесь, на границе Монголии, делает его героем.

Как и полагается демонам, явился ко времени. Признаюсь, я испытываю страх всякий раз, встречаясь с ним: Им известно, что я делал на Урале после возвращения с германского фронта и каково мое отношение к крайним партиям и к большевикам. Жизнь ваша, доктор, висит сейчас на волоске.

Постарайтесь на этом волоске удержаться. Из разговоров с ними я вынес уверенность, что оба они были врагами большевиков и искренне любили Россию. Прошу перевести меня в палатку. Я велю забрать вещи и при случае отправить их матери Лоуренса.

Я велел похоронить Лоуренса по-христиански, а это исключение для тех, кто казнен за измену. Мертвых изменников мы отправляем в сопки.

Там их хоронят волки и бродячие псы. Изменников мы хороним по-монгольски. Я знаю, некоторые из моих единомышленников не любят меня за строгость и даже, может быть, жестокость. Не понимают того, что мы боремся не с политической партией, а с сектой разрушителей всей современной культуры. Против убийства я знаю только одно средство — смерть. Да, но как мало подлинных борцов. Я рыцарь среди черни. Есаул, я даю вам еще один день отдыха, а потом поедем с вами в сопки.

Я люблю иногда абсолютно один, без спутников и без конвоя, для отдыха, вечерами ездить верхом по окружающим военный городок сопкам. Но теперь мне хочется изложить во время этих прогулок кое-какие свои мысли и идеи. Так что готовьтесь, есаул, беседы наши будут демоническими. Барон вышел так же стремительно, как и вошел.

Доктор тяжело опустился на стул, дрожащей рукой налил в стакан воды, насыпал порошок и выпил. Надо говорить о мистицизме, окрашенном в политические тона. Не исключено, что он страдает галлюцинациями. Сам я в сопках, слава Богу, никогда не бывал, но от солдат и местных жителей известно, что там тела расстрелянных не закапывают, не сжигают, а бросают в лес на съедение волкам.

Ходят слухи, что иногда на растерзание хищникам оставляют и живых, предварительно связав их по рукам и ногам. Правда ли это последнее, не знаю, но с наступлением темноты кругом на сопках только и слышен жуткий вой волков и одичавших псов. Не случайно барон почти не имеет друзей и равнодушно, а то и неприязненно относится к женщинам. Его контакты с людьми односторонни и в ответном отклике не нуждаются.

Вы заметили, барон совершенно не заботится о производимом впечатлении. В нем нет и тени позерства. Это вам может быть интересно как литератору. Я слышал от подпоручика Гущина, что вы литератор. Понимает ли он сам себя? Первое время барон и Миронов ехали молча по сопкам среди трупов и волчьего воя. При приближении всадников некоторые хищники отбегали в сторону, другие продолжали пиршество.

Душе легче выйти из тела, если плоть разрушена. Я буддист, и нынешняя картина меня не смущает. И вы со временем привыкнете. Вы готовы к работе? Можно ли изредка задавать вопросы? Но поменьше так называемой литературы.

В каждой идее есть доступное и недоступное. Главное — в недоступном. И сейчас не уверен, смогу ли я сам, а тем более посторонний, добраться к извилинам моего мозга. В жилах моих предков течет кровь гуннов, германцев и венгров.

Даже крестовый поход детей не обошелся без нашего участия. В нем погиб Ральф Унгерн — мальчик одиннадцати лет. Другой Ральф Унгерн был пиратом на Балтийском море. Барон Петер Унгерн, тоже рыцарь-пират, владелец замка на острове Даго. Я с юности чрезвычайно интересовался своей генеалогией, воспринимая фамильную историю как цепь, чье последнее звено — я. Оба люди сугубо мирные, причем не дворянских занятий.

Дед занимал малопочтенную должность управляющего суконной фабрикой, отец — доктор философии, профессор сначала в Лейпциге, затем в Петербурге.

под знаком тибетской свастики

Я веду свое духовное происхождение не от отца и деда, а от прадеда-пирата Отто Рейнгольда Людвига Унгерна-Штернберга.

Эта фигура очень волновала меня в отрочестве. Три момента сближают мою жизнь с жизнью прадеда: На лесной поляне несколько ворон и большой филин клевали трупы. Вороны при появлении всадников улетели, а филин продолжал клевать, потом поднял голову с неподвижными гипнотизирующими глазами и издал звук, напоминающий уханье. Не правда ли, величественная, роковая птица? Птица — символ войны. Милый мой, я велю привезти тебе свежие трупы. Трупы — плоды войны.

Война дает надежду на грядущее обновление мира. Барон тронул коня и пустил его галопом. Наконец барон придержал коня. За что его сослали в Забайкалье? Мой прадед родился в году в Лифляндии, учился в Лейпцигском университете, затем служил при дворе польского короля Станислава Понятовского.

В году он купил у своего университетского товарища Карла Магнуса Штейнбока имение Гогенхейм на острове Даго.

под знаком тибетской свастики

О, это романтическое преступление. Мне иногда видится высокая скала с башней-маяком. Слышатся вой бури и звук колокола. Это колокол с острова Даго. Слышите вой ветра и шум моря? Высокая башня-маяк и рядом — Отто Рейнгольд Людвиг Унгерн-Штернберг, удивительно похожий на своего правнука, и как бы сквозь время, сквозь века, доносится голос правнука, комментирующий происходящее.

В бурные ночи на башне зажигался свет, звонил колокол. Заблудившиеся суда шли на этот сигнал и разбивались о скалы. И груз становился добычей барона.

Горенштейн, Фридрих Наумович — Википедия

Так продолжалось, пока моего прадеда не выдал гувернер его сына. Не правда ли, замечательная демоническая история? Раздался смех правнука, Романа Федоровича Унгерна, которому вторил смех барона Отто Рейнгольда Людвига Унгерна-Штернберга, стоящего у фальшивого маяка на скале и смотрящего, как слуги добивают матросов и вылавливают груз. Я ужасно боялся, что при моей жизни не будет никакой большой войны. Боялся, что европейские народы, разложенные западной культурой, не смогут сбросить с себя маразм пацифизма.

Жизнь есть результат войны. Поэтому мне так симпатичны монголы. У них высоко стоит верность войне. Сражаться — это почетно, и им нравится сражаться. Я обещал монгольским князьям освободить независимую Монголию от Китая и укрепить на троне Богдо Гэгэна, живого Будду. Такой правитель, непременно связанный с потусторонними силами, кажется мне единственно возможным вождем. Прежде чем я начну двигаться против большевиков в Забайкалье, мне надо изгнать китайцев из Урги. Приехав в Монголию, я впервые ощутил себя полноправным наследником своего прадеда.

Унгерн пришпорил коня и, обернувшись, крикнул Миронову: У него имеется пророчество о пришествии князя с Востока. Культура белой расы, приведшая европейские народы к революции, подлежит замене желтой восточной культурой. Богдо кланяется портрету Юань Шикая. Народ приветствует китайцев и кланяется.

Барон Унгерн, Миронов и японский военный атташе Судзуки ехали в автомобиле. Это гарантирую вам я, японский военный атташе Судзуки. Богдо Гэгэн подписал отречение от престола. Все это интересы проамериканской и китайской клики.

Все это против интересов России и Японии, — добавил барон по-французски. Но ваш военный министр видит в Монголии лишь перышко, способное склонить чашу весов. Я же вижу в Монголии последнюю надежду человечества в море всезатопляющей гибельной культуры Запада. Россия и Япония должны объединиться. Пятнадцать лет назад вы, японцы, с нами воевали, как львы. Мне было двадцать лет, и сразу из военного училища я попал на японский фронт.

Даже немец не так дисциплинирован и не так сохраняет спокойствие перед смертельной опасностью. Вы, японцы, — необычная раса, одна из тех, на которых печать избранности. С детства мы знали, что должны плыть через моря, добывать империи сушу. Кровь только на первый взгляд одного цвета.

Под микроскопом она разная. Теперь Альфред эмигрировал в Германию, и недавно я получил от него письмо, которое меня очень огорчило. В Германии Альфред связался с каким-то социалистом Адольфом Гитлером, конечно же, прохвостом и негодяем, как все социалисты, и, похоже, сам стал социалистом. Да, он меня приглашает приехать и вступить в их социалистическую партию. Меня, рыцаря и аристократа, приглашает стать социалистом. Ведь это то же самое, что стать большевиком. Впрочем, Альфред Розенберг по происхождению не из аристократов, а из купцов.

Автомобиль въехал на широкую базарную площадь, уставленную лотками. Здесь же крутилась карусель, и рядом с заунывной монгольской музыкой слышались звуки гармошки. У какого-то балагана большая толпа смотрела на выступление фокусника. Барон приказал остановить автомобиль и тоже стал смотреть. Фокусник-китаец глотал огонь, вытаскивал из ушей и ноздрей шарики и ленты. Публика была в восторге. Этот мужик сумел внушить доверчивому государю, что его судьба связана с судьбой династии и он — спаситель трона.

Потом выяснилось, что Распутин брал уроки у одного петербургского гипнотизера. Есть люди, которые воздействуют, и есть люди, на которых воздействуют. Обратите внимание на моего адъютанта. Миронов схватился за кобуру. Кажется, в толпе я вижу подпоручика Гущина с некоей молодой дамой. Миронов вышел из автомобиля и, протиснувшись сквозь толпу, подошел к Гущину. Я уже говорил тебе о. У нас поместье под Ростовом.

Вы, оказывается, тоже из-под Ростова? Господа, барон Унгерн просит вас подойти к автомобилю. Мы с Володей вспоминаем Александровский сад, сладкий запах акаций, темное небо над Доном, набережные с фонарями, нашу прошлую жизнь. Барон не ответил, продолжая смотреть. Потом открыл глаза и произнес, указывая на молодую женщину: В одно мгновение женщина выхватила из сумочки револьвер. Унгерн выстрелил первым и попал ей в руку.

Револьвер, падая на землю, выстрелил и ранил Гущина в ногу. Конвойные казаки, ехавшие за автомобилем, схватили женщину. Услышав выстрелы, базарная толпа начала разбегаться.

И тебе, кровавый барон, не уйти от расплаты. Но она занята китайцами. Подпоручик, — обратился барон ко все еще лежащему на земле Гущину, — пусть это будет вам уроком. Вы, я слышал, большой дамский угодник. Есаул, помогите вашему другу забраться в автомобиль. Отвезем его в госпиталь. Если задета кость и по вашей, подпоручик, глупости я лишился боевого офицера, то вам не сдобровать.

Миронов помог Гущину забраться в автомобиль. Кафеншантаны и певички, оркестровые дамы — создания коварные и крайне опасные. Все эти дамы полусвета, впрочем, как и иные женщины, лишены нравственных основ.

Современный мужчина слаб перед.

  • Горенштейн, Фридрих Наумович
  • Под знаком тибетской свастики. Записки белоказачьего офицера
  • Тибетский цикл. Свастика.

Я никогда не обладал мещанскими взглядами. Но вернемся к делу. Первый удар я решил нанести по Май-Манчану — столичному пригороду, населенному китайцами. Прежде чем начать штурм, предъявить китайскому командованию ультиматум. Потребовать впустить меня в Ургу со всем войском, чтобы моя азиатская дивизия могла пополнить запасы перед походом на север, к пограничному Троицкосавску. Пусть китайцы думают, что моя цель — война с красными.

Не правда ли, хорошая идея? Я намерен направиться на разведку в Ургу. Ярким солнечным днем барон в монгольском красно-вишневом одеянии, в белой папахе на белой кобыле спустился с горы и, минуя китайских часовых, въехал в город. Миронов в монгольской одежде сопровождал.

Поехали ургинскими улицами, среди толпы. На центральном базаре Захадар барон остановился, слез с коня. В небольших дозах он придает храбрости. Миронов, косясь на китайские патрули, незаметно высыпал порошок. В трактире, где висели бараньи туши, выпили водки. Вошли в буддийский храм. Перед бронзовым Буддой трещали свечи. Барон положил на медную жертвенную тарелку деньги и сладости. Миронов тоже положил деньги и обрядовое печенье, которое купил в храме. Барон стоял перед бронзовым Буддой, шевеля губами, молился.

Потом вышли, сели на лошадей, поехали по главной дороге. Барон, не спеша, слез с лошади, подозвал одного из охранников и сказал по-китайски: Сквозь открытое окно доносились звуки рояля. Чиновники устроили клуб для столичного бомонда всех национальностей. В том числе для жидовских интеллигентов и коммерсантов.

Правда ли это, есаул? Обойдя вокруг дома, не спеша подтянул подпругу и, не торопясь, выехал со двора. Но в том-то и парадокс, что при этом я остаюсь истинным европейцем. Потребность сменить душу — западный синдром, кожу — восточный. Возле большого дома с зарешеченными окнами барон придержал коня. Посмотрите, возле ворот на стуле спит часовой.

Такое нарушение дисциплины возмущает. Барон слез с коня, подошел к часовому и разбудил его несколькими ударами трости-ташура.

Спросонья часовой ничего не мог понять. Барон сел на коня и, не торопясь, поехал. Дух охранял меня и послал затмение на всех, кто мог задержать или убить.

Теперь надо организовать похищение Богдо Гэгэна. Мы похитим его среди белого дня из Зеленого дворца. По сведениям, здание Зеленого дворца охраняют триста пятьдесят солдат и офицеров по всему периметру стен. У ворот установлены пулеметы. Местность вокруг дворца практически исключает всякую возможность нападения.

Журнальный зал

Дивизия выстроена в боевом порядке. Вынесли белое знамя с тибетской свастикой. С севера в седьмом столетии по смерти Чингисхана по мистическому поверию ожидается явление его белого знамени, под которым евразийцы восстановят свое былое величие. По монгольскому поверью, в знамя переходит душа полководца. Явление знамени Чингиса равносильно появлению его.

Заиграл оркестр, вывели связанного китайца. Китайца зарубили шашками, обмакнули древко в текущую кровь. Тесный зал синематографа забит до отказа. Тапер наигрывал мелодию, часто совершенно не совпадающую с происходящим. После сеанса публика долго не расходилась. Зажегся тусклый свет гарнизонного движка. Сидели, словно проснувшись, не желая окунаться в повседневность. Где ты ее встретил?

Прекраснейшее из женских лиц, которые я встречал. И она обещала прийти. Точнее, она с мужем. В старое время при покойном императоре занимал высокую должность в министерстве иностранных дел.

А Вера Аркадьевна окончила Смольный институт, аристократка, красавица из лучших петербургских салонов. И вдруг встретить ее в монгольской глуши. Посмотри туда, — и он кивнул головой в конец прохода. Длинные ресницы, ясный взгляд голубых глаз, волнистые белокурые волосы. Если приглядеться, черты ее лица не совсем правильные, но русскому лицу и не обязательно быть во всем правильным, чтобы слепить красотой.

Гущин пошел дальше по проходу, стуча костылями. Когда Горацио в финале расстегивает рубашку на груди Гамлета и все понимает.

Красивая женщина в роли Гамлета — это настоящая находка. Окоченевший труп солдаты несут на вытянутых руках над головами. Голова принца запрокинута, процессия медленно движется по аллее склоненных над мертвым телом копий. Миронов наклонился и поцеловал атласную кожу женской аристократической ручки.

барон унгерн в полёте. полная версия - ОДЕКАЛ СС

Пишу о том, что видел, что пережил. Я воевал прежде в Колчаковской армии, участвовал в походе Капеля, об этом пишу. Мы беженцы, с трудом пробрались из Сибири сюда, в Монголию. Одеты дико и пестро, Мы шли тогда из дебрей в дебри И руки грели у костров. Тела людей и коней павших Нам обрамляли путь в горах. Мы шли, дорог не разобравши, и стыли ноги в стременах. Это как раз и есть современная лирика.

Мы с Павлом Ивановичем все это пережили, — и пожала Миронову руку. Русские — беженцы в собственной стране. Мы с Верой Аркадьевной такие беженцы. Поселили нас, как всех, в обозе, хотя я статский советник, что по разряду старой императорской России приравнивается к чину генерала. Я хотел бы получить аудиенцию для беседы с бароном Унгерном. Вы, господин есаул как личный адъютант барона не были бы столь любезны устроить мне подобную аудиенцию?

Я надеюсь быть барону полезным, внести свой посильный вклад в святое дело борьбы за Россию. У меня имеется определенный опыт работы в министерстве иностранных дел. Я, думаю, пригодился бы барону в качестве советника по политическим вопросам. И, раскланявшись, Голубев с женой ушли.

Этот Голубев — человек с большим самомнением и прошлым авторитетом, но, пожалуй, не слишком умный. Ты ведь знаешь, что барон не любит женщин, особенно красивых. Я уже начинаю ревновать. Это ты любишь рассуждать о чувствах, страстях и прочем подобном. Как все моралисты, ты поразительно наивен в вопросах страсти и любви.

Или ты просто фальшивишь. За моральными рассуждениями хочешь скрыть возникшие в тебе самом чувства. Это с вами, моралистами, случается. Давай расстанемся, а то еще чего доброго поругаемся. Поверь мне, опытному знатоку женщин. На ночной верховой прогулке, на этот раз по степи, барон вдруг заговорил о женщинах. Но европейская цивилизация — это женское начало, она, как и женщина, есть олицетворение продажности и лицемерия, позлащенный кумир, который Запад в гибельном ослеплении вознес на пьедестал, свергнув оттуда героев и воинов.

Я давно мечтаю об ордене военных буддистов, чьи члены давали бы обет безбрачия. Победитель дракона, рыцарь и подвижник, явится не из Европы, а из противоположного конца Евразии.

Причем полное отсутствие профессионализма в чем бы то ни. Мне катастрофически не хватает профессиональных людей. Он просит у вас аудиенции. Он работал в министерстве иностранных дел. Жена его окончила Смольный институт. Поглядим, что за дипломат. Барон принял Голубева в своей юрте. Миронов не слишком прислушивался, время от времени бросая взгляд на прекрасный овал лица Голубевой, на белокурые волосы, перехваченные лентой.

Но беседа, которая велась в негромких, спокойных тонах, вдруг начала становиться все шумнее и беспокойнее. Вы из интендантов, следовательно — мошенник. А во-вторых, в порядочном обществе так не говорят.

Вера Голубева вскочила и бросилась к барону. Мой муж — близкий родственник его величества адмирала Арсеньева. Видя бешенство и непреклонность барона, Голубева сменила тон. Вы же вовсе штатские особы.

Положите их рядом, по-супружески. Свастика была высечена во многих храмах, на скалах, на древних памятниках Индии. Широко используется джайнистами и последователями Вишну [ источник не указан дней ].

В джайнизме символ может соответствовать четырём уровням сансары, от которых нужно освободиться или четырём качествам души [55]. На севере Индии в настоящее время свастика используется в ритуалах маркирующих начало рождение, свадьба [56] [31]. Кроме Индии символ широко используется в Непалеа также Южной Корее. Храмы, божества, а также жилища и транспорт украшается свастикой, и большинство свадеб, праздников и гуляний не обходится без неё.

Используется в Китае как часть буддийской традиции со времён династии Тан. Тогда императрица By — повелела обозначать свастическим иероглифом Солнце, поэтому свастический мотив чрезвычайно распространился в орнаментации [32]. В Китае свастика используется как знак всех божеств[ источник не указан дней ], которым поклонялись в Школе Лотоса, а также в Тибете и в Сиаме.

В морских цивилизациях[ источник не указан дней ] мотив двойной спирали был выражением отношения между противоположностями, знаком Верхних и Нижних вод, а также означал процесс становления жизни. На одной из буддийских свастик каждая лопасть креста заканчивается треугольником, указывающим направление движения и увенчанным аркой ущербной луны, в которой, как в ладье, помещается солнце[ источник не указан дней ]. Направленность коротких черточек влево олицетворяет движение, любовь, сострадание, а устремленность изгибов креста вправо связывается с постоянством, твёрдостью, разумом и силой[ источник не указан дней ].

Таким образом, всякая односторонность является нарушением мировой гармонии и не может привести к вселенскому счастью. Любовь и сострадание без силы и твердости беспомощны, а сила и разум без милосердия и любви ведут к умножению зла[ источник не указан дней ]. Также свастика — символ эзотерического буддизма.

Её изображение кладут на сердце посвященных после их смерти. Известна под названием буддийского креста.